Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

Какого?

наШествие X.VI _ fUnfic

Частности: 1, 2, 3, 4, 5, 6.

Просто не могу не вытащить это "послесловие" из комментариев: каждый раз, когда его читаю, стол начинает трястись от смеха над моей головой.

Предлог Эпилог:
Вот и сказочке канец! - написал наконец комментатор. а то сколько можно закручивать и закручивать сюжет?! да и Аноним может убежать вместе с запиской, все мы помним мультик про прошлогодний снег и сбежавшего зайца, на котором, между прочим, вся царская жизнь была построена...



Эпиграф Послелог:
Окончание - в продолжении, продолжение - в предложении, предложение - в абзаце, абзац в книге, книга в руках Аллаха, рука Аллаха кругом и всюду, а на всё, что кругом и всюду, воля божья, а бога, как известно, нет, так что... выходит, и окончания нет?!.










Итак, новый рассказ о Ше Холмсе:

Двадцать первый век начинается!


Однажды таинственный Аноним прислал Ше Холмсу Загадочное Письмо, в котором было слишком много прописных букв и слишком мало смысла. Коротенькая записка появилась перед сыщиком на Блоггер-стрит-59708.html буквально ниоткуда, к ней не прилагалось ни конверта с туда-обратным адресом, ни листка бумаги с неопознавательными знаками, ни даже запаха, который бы указывал на ту часть Лондона, где была составлена шифровка.

«ччХХхх СЕГОДНЯ ПРЕБЫВАЮ В ШОКОВОМ СОСТОЯНИИ!»
– выводили ровные телеграфные буквы. –

ВОЗМУЩЕНИЮ МОЕМУ НЕТ ПРЕДЕЛА! САЙТ, НА КОТОРОМ ВСччХХхх ИНФОРМАЦИччХХхх О ПАСПОРТНЫХ ДАННЫХ КАЖДОГО ЧЕЛОВЕКА ВИСИТ В ОТКРЫТОМ ДОСТУПЕ! МНЕ НУЖНО ХОТЬ КАКОЕ-ТО ПРОччХХххСНЕНИЕ ТОГО, ГДЕ БЕРУТ ЭТУ ИНФОРМАЦИЮ, КТО БЕРЕТ, КТО ВЫКЛАДЫВАЕТ ЕЁ В СЕТЬ И КАК МНЕ ТЕПЕРЬ ЕЁ УБРАТЬ? ВЕДЬ С ЭТОЙ ИНФОЙ НА КАЖДОГО ИЗ ччХХхх МОЖНО…! ПОДРОБНОСТИ НА САЙТЕ ччХХххтчкХХХ»
Великому мыслителю пришлось выкурить не одну трубку, пришлось задымить комнату до состояния видимости "как в молочном тумане", прежде чем он разгадал, наконец, и суть послания, и тайну изложенной в отчаянном послании почти неразрешимой ситуации.
Однако эта победоносная мысль сверкнула в его голове тогда, когда сознание практически полностью отключилось, и только бравый помощник Док Ватсон, по внезапному порыву души бросившийся в комнату сотоварища, спас задыхающегося Ше Холмса от неминуемой гибели в клубах дыма, отважно ринувшись к мутному окну, открыв его одним рывком, а потом, едва успев, вытащив мыслителя в коридор, пока дым из комнаты улетучивался в открытое окно.
"Ватсон, - слабым голосом позвал Холмс, - это же так элементарно, что лучшие умы лондонской полиции напрасно рыли бы носом землю в поисках рационального зерна". "Молчите, Холмс, - заботливо отвечал Ватсон, - просто расскажите мне всё, а говорить не надо, вам это сейчас вредно". "Это послание, - хриплым голосом продолжал Холмс, - оно не от настоящего человека! не от живого, понимаете! а от механического! именно поэтому в нём столько прописных букв и продолговатых восклицательных знаков!". "Это было несложно определить, Ватсон, но далее меня стала мучить загадка, а почему механический человек так возмущён доступностью информации? что шокирует эти маленькие шестерёнки и слегка ржавеющие уже запчасти? И, Ватсон, тут мне на ум пришли ваши вчерашние рассуждения о надвигающейся гибели цивилизации". Ватсон смущённо порозовел и опустил глаза: "Ну что вы, Холмс, право же, я полагал, вы у себя на втором этаже и не слышали моих скромных комментариев с первого этажа, к тому же оглушительные выстрелы, доносившиеся из вашей комнаты...". "Нет-нет, Ватсон, ваши не очень умные с позволения сказать мысли, характерные для основной части населения этого земного полушария, не содержат в себе и намёка на разгадку, но вот ваше столь человеческое стремление донести до кого-нибудь своё мнение объяснило мне поведение и этого несчастного, поверьте мне, механического писателя. Он ведь страшно боится быть разоблачённым! Это с одной стороны. А с другой стороны, так как механизм не может обладать той творческой фантазией, которая есть у каждого жалкого пьяницы, ночующего под мостом, всё, что остаётся этому набору железа и стали, это мистифицировать нас, людей, изображением ужаса и шока, в надежде на наше человеческое сочувствие и на наше человеческое же любопытство".
"Боже храни вас, Холмс, вы гениальны! - в восторге глядя на Ше Холмса произнёс Док Ватсон, подумав про себя, - "чё-то какую-то опять глупость он сморозил, надо бы ему дымить поменьше, пить пореже, увлекаться кокаином не столь активно, а также перейти на здоровую пищу - мандарины там, нешлифованный рис, куриный бульон тоже подошёл бы...". И, размышляя на эту тему, довольный Ватсон шёл в свою комнату, оставив успокоенного разгадкой Холмса за складыванием паззла на основе картины "Чёрный квадрат" Малевича. Жизнь покатилась своим чередом.
А Ирен Адлер и брат Майкрофт в это время грустно потягивали джююююс в баре на углу, огорчённые тем, что вновь не попали даже в титры очередного рассказа об авантюрах Ше Холмса и Дока Ватсона. "Может, замутить какое мошенничество, а?" - с надеждой на поддержку идеи произнёс Майкрофт. "Не смеши мои туфельки, умник, - фыркнула Ирен, - мои уникально-безумно-восхитительные идеи таковы, что только в двухтомный роман поместятся, а Он, знаешь ли, всегда работает в весьма коротком жанре. Всё, что длиннее двадцати страниц, наш гений просто не заметит". И двое умнейших людей Европы вновь загрустили...
«Вот и капец приключению!» - злорадно потирая руки подумал Мориарти. Но его никто не услышал, потому что думал он тихо и всегда в одиночестве.


Частности: 1, 2, 3, 4, 5, 6.
Какого?

наШествие X.V

Частности: 1, 2, 3, 4, 5, 6.


Холмс Шерлок и Двадцатый Век

Речь в этом сказке пойдёт не столько о Холмсе, сколько о последнем советском фильме под кодовым именем "Двадцатый век начинается", причём о нём хочется сказать именно как о фильме.

Не раз встречал утверждения народов, читавших Дойла, о том, что поздние рассказы менее интересны, чем ранние, то же — о советских фильмах, мол, последний был сделан уже на излёте, посему самый слабый. Кстати, и на заборе в интернетах принято писать то же самое. Последний фильм я, честно говоря, и посмотрел-то нормально, то есть от и до, только в этом году, а раньше — только ярко, из детства, помнил две сцены: первая — то, как инженера (отремонтировавшего гидропресс и, поняв, что его водят за нос, спросившего об истинном назначении аппарата) вталкивают в камеру пресса и включают на сжатие, и ему удаётся выскочить только в последний момент перед тем, как железная плита давит лампу и упирается в пол, а вторая сцена — диалог неофитствующего пчеловода Холмса с соседом о приехавшем к нему Ватсоне, сосед спрашивает "У него своя машина?", а Холмс отвечает "Я же сказал, таратайка, на двух колёсах". Всё. Больше я не помнил ни, че, го.

Во-первых, с самого начала упор сделан на "индустриальный ландшафт", от вида дорог, машин, поездов, до звуковой картины, нарочито наполненной звуками индустриальной цивилизации. Даже в музыке — синтезаторы, они звучат впервые, электрогитара тоже. Далее, в кадре явная смена общей стилистики, и она не просто меняется, а старое демонстративно перечёркивается, причём, тут и постоянно мелькающие "простые" дома, прямоугольные и прочие острые угловатые, даже грубовато-неуютные формы, маленький вокзальчик-полустанок, а уж какие темы разговоров: фильтры, свечи, насосы; даже Майкрофт вот обставился телефонами-телеграфами и, озабоченный подводными лодками и финансовой интервенцией в Германию, готовится к газовой атаке прямо в своём кабинете... Да что там, само начало фильма — это просто целиком символ отхода от устоявшегося уклада — во-первых, инженера берут на железнодорожном переезде, во-вторых, с электрическим освещением, втретьих, везут на машине ночью по ухабам, вчетвёртых, везут для того, чтобы, ни больше ни меньше, а ремонтировать гидропресс, и не где-нибудь, а в частном доме, дальше весь этот инженерно-технический сюр флёр буквально распылён по всему фильму, он входит в саму атмосферу жизни, примерно так же, как битое стекло фактически входило в состав грунта во дворах и газонов наших перестроечных городов.

Всё это — ни что иное, как заявка на стиль, на отражение резко изменившегося с индустриализацией духа времени и перелома пусть ещё не образа жизни, но уже самой её атмосферы. Почему многие наши ценители и обожатели этой серии фильмов про Холмса так разом отвернулись от последнего фильма? — В первую очередь, потому что у нас признаком, а то и критерием возвышенной культурности считается причастность к классике или хотя бы её вкусовое предпочтение; стоит обозначить себя любителем классической литературы, как мимоходовая демонстрация даже самых минимальнейших, возможно, случайных, познаний в ней (даже какой-нибудь детали, услышанной как-то по телевизору) сразу идёт в счёт повышения статуса субъекта в "посвящённом обществе", в "кругу интеллигенции" и всё такое, "ну вы же понимаете": "все образованные люди знают классику", также "все умные люди читают классику", "все культурные люди любят классику", а уж "все честные люди" — просто обязаны напитываться от классики духовной энергией. Правда, справедливости ради стоит отметить, что при этом надо ещё умудриться пройти фейсконтроль, иначе тебя начнут престрастно пристрастно тестировать, устроят тёмную марафонский экзамен — и в итоге, рано или поздно, найдут прокол и возликовав не возьмут в культурную элиту в космонавты, ибо какое же Высокое Жюри самопровозглашённой элитарности не сумеет завалить непонравившегося претендента на статус... Приключения Шерлока — конечно, не бог весть, какая классика, но всё-таки, не Приключения Шурика (хоть и сняты позже), посему тут есть поле для маневра. Так вот, зная о том, что наши "все образованные люди" хотят "купаться в кружевах классики", я бы, конечно, в своём репертуаре сказал, мол, это потому что снобы с претензиями на властительство doom и принадлежность к высшему сословию, озабоченные набиванием себе цены в свеццком обществе, эстеты, непрестанно генерящие изощрённую систему тестов, ключей и целые кодовые таблицы опознавательных знаков свой-чужой для внутригруппового построения иерархий и ранжирования друг-друга и окружающих, и вообще, эстеты, ретрограды, занимающиеся имитацией интеллектуальной работы псевдоинтеллектуалы, слепые и глухие лицемеры без мозгов и совести, каргокультисты и прочие нехорошие слова, но на самом деле, проблема — шире и глубже, и чтобы рассматривать её, просто необходимо быть выше, ибо увы, это не проблема эстетствующего псевдоинтеллектуалитета и совести, а проблема всей русской культуры вообще. Это пренебрежительно-уничижительное отношение к актуальным явлениям довело отечественный менталитет до такого двоемыслия, что как норма воспринимаются и (вос)производятся построения типа: "так-то, по жизни, это — конечно, А, но по всеобщему убеждению, это же Б, поэтому, чтоб не прослыть невеждой, будем говорить, как положено, что это Б", при этом неважно, А оно или Б, культурным и образованным считается не тот, кто может отличить одно от другого, а тот, кто лучше знает, что по любому данному поводу говорят "все приличные люди" и кого угодно может со всей дури ткнуть носом в "правильную" Священную Книгу, в которой это написано и которую "все образованные люди знают", "все умные люди читают", "все культурные люди любят", а "все приличные люди имеют". Поэтому, даже то, как эти "властители дум" и их поклонники начинают "плыть" при любой попытке анализа, когда надо расплести две извилины, а не найти яркую метафору и ядовитую аллюзию, считается признаком образованности подобно тому, как ещё не так давно в китайской культуре изуродованные ноги женщины считались признаком её принадлежности к высшему обществу.

Так вот, у "наших товарищей" англоманов и англовуманов при слове "викторианство" и "викторианский" случается катарсис, это произносится либо с придыханием, либо с суровой угрюмостью угрюмой суровостью, достойной персонажей Вальтера Скотта Джека Лондона. Мужчины-почитатели викторианства делают это самое выражение лица, а женщины млеют и с придыханием напускают на себя нимб ареол загадшности, что, скорее, достойно пера Свифта Диккенса. Такое, конечно, есть и в дальних странах, но там это специфическая ниша, а у нас это — чуть ли не "все культурные люди". Наверное, это не последний критерий, по которому их отбирают для Миссии. Естественно, сердцу "всего культурного человека", находящего своё щястье в возвышении над плебсом и строящего свою идентичность на этом, в частности, посредством "купания в кружевах классики", тем более, млеющего от всяческих "викторианств", недоступных пониманию всякой черни, милее уже воспетая "старая-добрая Англия" со всякими там устоявшимися порядками, воспринимаемая как что-то вроде виртуального идеального сказочного мира, а новые веяния, тем более, актуальные, то есть затрагивающие всех, а не возвышающие избранных над всеми (а тем более, уравнивающие избранных с чернью), воспринимается как деградация, разрушение, и вообще, "куда мир катится", и куда катятся авторы фильма, который вот-вот только что, буквально ещё в прошлой серии был таким чудесным...

Лично меня в этом фильме покорила его логичность, в том качестве, в её котором можно говорить о логичности применительно к художественному замыслу. Первое — это та самая атмосфера "эпохи перемен", когда новые реалии вползают в мир, который от них трещит по швам и всячески шатается, новое, оно настолько новое, не облагороженное, не обустроенное как-либо, не обжитое, холодное, даже промозглое, в него ещё не вложено достаточно душевных сил, чтобы оно стало сколь-нибудь пригодным для жизни, комфортным, уютным, тёплым. Это сродни тому, как, если из привычного набитого соломой кресла начинают расти пружины, привычные гладкие стены с лепниной и вензелями вдруг, в противоположность цветку на мостовой, начинают "прорастать" железной арматурой, а из уютного камина вдруг начинает идти чёрный дым и запах жжёной резины, улицы наполняются неестественными, то гулкими, то острыми звуками, пространство заполоняется всякими новыми людьми, которые ещё недавно жили в какой-нибудь деревне (и для которых вся необжитость нового мира ещё не является проблемой, ибо уж у них-то раньше всё, точно, было хуже), а теперь они работают на заводах и в нарождающейся "сфере обслуживания"; старые уклады, манеры и стили общения распадаются, размываются притоком этих новых людей, от разного рода "пролетариев" до всяких там "деловых людей" разной степени мутности. В атмосфере фильма это очень чувствуется.

Что-то подобное, кстати, мы все пережили в Перестройку, правда, у нас это было больше похоже на базар, чем на стройку (точнее, это было похоже на воспетую перестроечными юмористами ситуацию, когда выключили свет в переполненном дефицитом и охотниками за ним) магазине, но сам дух времени — тот же. Забавно, что фильм был снят буквально в преддверии того, как у нас это всё случилось. Разница, пожалуй в том, что в нарождающемся индустриальном урбанистическом обществе присутствовала культурная установка на преемственность: все и букашки, и козявки выползали из-под лавки и пролетарии, и мутные ловкие людишки старались закрепиться как бы в старом мире, отчего он, то есть мир, менялся на новый, и критерием успеха, по крайней мере, для вторых, было во многом их принятие, у нас же "новые русские", в основном, представляли собой разного рода паразитов, к которым отключили иммунитет; критерием успеха было не принятие "старым" обществом, а их собственная способность ломать общество через колено, чем приводить дело к ситуации безразличия, и полной ненужности этого самого принятия. Проще говоря, когда "буду делать, что хочу, демонстративно плевать на всех, и ничего мне за это не будет, пипл схавает всё", более того, мерой успеха в ненашем случае считалось вхождение в существующие влиятельные круги, а в нашем, неоктулхианском царстве — обесценивание существующих влияний и ценностей до состояния, при котором открывается путь к самопровозглашению себя Главным, а показателем успешности персонажа у нас было то, как далеко он мог позволить себе зайти в нарушении любой нормы, будь то юридическая, этическая или какая там ещё, оставаясь безнаказанным; грубо говоря, то, насколько у субъекта "жизнь удалась" определялась количеством зла, которое он может принести окружающим, как минимум, безнаказанно, а то и за вознаграждение.

Человек и интерфейс

Есть много афоризмов и ярких описаний того, как приходит старость, но она уж очень по-разному приходит. Один из путей — это, когда у человека из-под ног, рук и всего остального уходит его время. Для каждого контекста, будь то время, место или общество, характерен определённый набор интерфейсов, обращению с которыми человек учится в свои самые активные годы, и чем выше достижения на поле определённых взаимодействий, тем, подозреваю, труднее учиться чему-то новому, а особенно, переучиваться со старых на новые способы решения тех же задач, тем это более трудно, чем лучше человек адаптирован к старому. Так, например, (в нынешнее время пик ситуации уже пройден, но) очень многим (было) трудно учиться делать с помощью компьютера то, что они и раньше умели без.

Сам Шерлок Холмс в двадцатом веке оказывается в похожем положении. Например, всякие там "горячие новости", которые он привык узнавать из Таймс и от доверенных людей, теперь куда быстрее разлетаются по телефону и телеграфу, с этим ему так же трудно совладать, как в наше время человеку, привыкшему "всё своё носить с собой" (то есть иметь в голове, и лишь за очень большими и значимыми "кусками" информации ходить, например, в библиотеку, а огромное количество малозначимых лакун просто игнорировать или восполнять собственными представлениями о мире), трудно привыкнуть к тому, что почти про любую фигню можно что-нибудь нагуглить, загуглить, разгуглить и выгуглить, да и вообще, к самому тому, что вот он, поисковик, которым — хоть болты забивай орфографию проверяй, хоть гвозди завинчивай факты подгоняй к произвольному тезису, не говоря уже об удобстве при занятии такой спортивной дисциплиной, как сверка понятийно-терминологических часов, например, привыкнуть долго и трудно. И наибольшие успехи Холмс делает, как раз, в тех местах, где ему удаётся применить свои отточенные навыки и методы, даже при том, что последние неизбежно и непрерывно устаревают. Его некогда новаторские криминалистические методы теперь используются направо и налево, ему трудно освоить даже телефон, и по ходу расследования ему некомфортно в новой обстановке, причём, если раньше он постоянно, когда его осеняла очередная лихая догадка, кокетничал, мол "ах, какой я идиот, как же мне это в голову-то не приходило", сейчас, когда он понимает, что действительно, упускает куда больше, чем считает возможным себе позволить, ему уже не до иронии и кокетства и, чтобы в один прекрасный момент не остаться в дураках уже по-настоящему, приходится быть начеку всё время. Да и занят он теперь другим, а к расследованиям, можно сказать, возвращается эпизодически, по оказии, так сказать, "тряхает стариной" — то с подачи Майкрофта, с которым он теперь работает постоянно, то с подачи Ватсона, поскольку от дела, с которым он обращается, тянутся ниточки к тому, майкрофтовскому, делу и вообще, к тому, чем он сейчас занимается. А сколько можно "трясти стариной"… За то оно так и названо, что "тряхнуть" можно ненадолго, событийно-разово, а стоит продлить, песок посыпется, батарейка сядет, зубья обломаются и всё такое… Многое ещё можно себе позволить как приключение, но уже не как постоянный образ жизни.

Когда Холмс и Ватсон возвращаются в квартиру миссис Хадсон, их встречает типичный для всякого неофитского времени человек одной функции, неплохо выполняющий свою непосредственную работу и нарочито толи невежественный во всём остальном, толи нигилистически ориентированный: он сообщает, что дом куплен некой строительной компанией, и только в этой квартире не производится никаких перестроений (разве, что мебель символично завешана тряпками), ибо, по его словам, здесь хотят сделать музей некоего легендарного мистера Холмса, который, видимо, был, ни больше, ни меньше — известным и влиятельным деловым человеком. То, что известным может быть кто-то иной, нежели "деловой человек", такие люди не представляют, будь то сыщик, писатель, учёный или, например, музыкант. Примерно такие же разговоры в наших палестинах в конце восьмидесятых и начале девяностых были обычным делом: "Его многие знают? — Да. — А чем он торгует?"… Однако, судя по пиетету, появляющемуся в обращении этого, по меркам совсем недавнего, казалось бы, прошлого, до карикатурности нелепого человека, когда он узнал, что разговаривает с той самой легендарной личностью, ему просто не хватает культурного багажа. У нас в Перестройку всё было хуже, отечественному Холмсу слуга отечественного известного и влиятельного делового человека бы сказал, "Слыш ты, совок голимый, у нас из-за тя бабки горят; да кто ты вааще-такой, шоб тя в музее показывать, динозавр Пржевальского чёли, гыгы?". Однако, дальше впечатление, что такая неправдоподобная карикатурность социального ландшафта для… ээ… жительмена труднопредставима и не может быть всерьёз, развенчивается полицией: в квартире, где произошло убийство, Холмс и Лестрейд встречаются как старые приятели, им есть, что вспомнить, они друг-друга знают и в общем друг-другу понятны, молодые же полицейские внешне — своей карикатурной выправкой создают, скорее, впечатление кривляющихся клоунов, изображающих идиотов, чем настоящих людей, однако, на вопрос Холмса, почему пятна крови на ковре не совпадают с пятнами крови на полу, Лестрейд не находит ответа, а вот совсем ещё молодой-зелёный полицейский, которого, по словам Лестрейда, ещё гонять и гонять, ответ, как раз, находит, более того, он ещё до появления Холмса своим умом дошёл до этого вопроса, что ещё более показательно, чем само то, что он нашёл ответ. Так что Лестрейд, при всей своей обаятельно уютной старомодности, как был, так и остался посредственным сыщиком, в отличие от того представителя зелёной молодёжи, человека уже нового времени, с манерами — ещё карикатурными, а вот умом — уже настоящим.

При таком раскладе, когда сменилось поколение социальных интерфейсов в мере, ещё большей, чем единицы измерения в системе координат, человеку старой закваски вроде обоих Холмсов остаётся небогатый выбор, это либо деятельность, для которой необходимы старые связи и знания, без чего даже входной барьер будет непреодолим, либо что-то, требующее очень долгой подготовки, витиеватого вхождения и глубокого погружения. Старший забронзовел окончательно, сел на два стула (МИД и разведка) и превратился в функцию от Майкрософта Х. в госаппарате, а младший, и так-то имеющий склонность к бродяжничеству, потеряв Своего Другого (женившегося во второй раз и спокойно практикующего-себе подобру) и не_найдя Своего Второго, кажется, окончательно потерял, если не саму способность, то все стимулы к обустройству, и на месте, и в обществе, прикаиваться ему теперь просто некуда — некчему, неккому, да уже и незачем, и он подался в совсем уж далёкое и глубокое бродяжничество, неотъемлемое для глубокой же агентурной деятельности и прочей нелегальщины и неприемлемое для, даже профессионального, человека, которого хоть что-то ещё держит в этом мире. Собственно, на этом и стоит нынешний проф.тандем двух братьев; Майкрософт работает на государство, зная, что такого качества работы, необходимой для получения нужной ему информации, никто и близко не обеспечит так, как Шерлок, а Шерлок — прекрасно знает, что никто в мире, кроме Майкрофта, не предложит задачи, достаточно интересной для его ума, достаточно лестной для его прочих талантов и достаточно смыслообразующей для продолжения самой его жизни его эга. В общем, никуда-то им, этим братам-акробатам друг от друга не деться, и хорошо, что все их внутренние разлады давно отброшены.

В этом смысле показательна сцена диалога в кабинете Майкрофта: Когда Майкрофта по телефону спрашивают о приросте населения в какой-то английской колонии, и он отвечает, что прикинул в уме и сообщает приблизительное, с погрешностью до 10 человек, число; после того, как он кладёт трубку, Шерлок называет точное число, которое он тоже посчитал в уме, на что Майкрофт отвечает "с возвращением, мой мальчик", ни больше, ни меньше. Действительно, пусть между ними теперь нет никакого напряжения и даже подразумеваемого конфликта, сама пропасть, разделявшая их, по большому счёту, никуда не делась. Майкрофт как чин… менедже… ээ… функционер определяет число с точностью, достаточной для удовлетворения запроса, исходящего из системы, то есть решение задачи определяется её функцией полезности, в то время, как для Шерлока как "физика", то есть человека с естественическим складом ума точность вычисления не определяется полезностью, а детерминирована самим фактом и методом вычисления. Майкрофт, которому науки неблизки и который всегда считал, что Шерлок по жизни всякой ерундой занимается, видит в этом не арифметическую задачку на вычисление, а вызов, покушение на главенство, и он сразу напоминает Шерлоку, кто тут главный… а кто — мальчик, которому не по Сеньке задираться на босса. Для Шерлока же это просто задачка, решённая мимоходом от скуки ожидания, и на выпад Майкрофта он не реагирует совсем, ибо это всё — пустое, оно — по привычке, реального напряжения за этим всем давным-давно никакого нет; осталось — так, привычный стиль поведения, вытекающий из общего недостатка рефлексии и эмоционального интеллекта у обоих, а может, и внутренней культуры, необходимой, чтобы не вытеснять коннотации и подтексты, а исправить стиль; и тем более, исправлять это нет никакой необходимости, ибо уже не мешает. Всё давно перегорело. Их диалоги и взаимные подколы при встречах стали более открытыми, но начисто утеряли всякое наполнение, и теперь, скорее, происходят — так, по инерции, ведь не про "какдела" же теперь этим монстрам судачить в самом деле…

Тем более, что —
Песок в часах ещё есть, но времени там уже не осталось.

_______________


Вот такие вышли Шерлоки. Пока писал, подумал: хорошо, что не снимают кино непосредственно про всё вот это психологическое шаманство, про всякие там "отношения", поскольку, во-первых, мне кажется, смотреть это всё было бы не-во-з-мо-ж-но, а во-вторых, и так всей этой поп-психологической эмоциональной жевачки на экране слишком много, да и в Би Би Си к этой тематике, похоже, подобрались вплотную. А ещё — мелькала информация, что в США хотят замутить свой сериал, в котором Ватсон будет женщиной, сразу видно, тут — и для "отношений" поляна готовится, и феминисткам потрафить, также, прочим, секс-меньшинствам, активные продвигатели интересов которых в американских СМИ всегда смогут ссылаться на двойное дно, имеющееся ввиду того, что оригинальный Ватсон-таки мужского пола. Кстати, повторюсь, советский — это единственный фильм про Холмса, что мне на данный момент довелось посмотреть. Теперь — даже не знаю, написал столько много букв, наверное, стоит-таки и последнего, радиовещательного, пусть он и женский, зато хоть не в 100500 серий, посмотреть?..

_______________


PS: Где-то в дебрях начала я упоминал, что на самом деле, повод, по которому я стал это писать, к содержанию не имеет прямого отношения. Так вот, теперь — к Началу, то есть Collapse )

PPS: А вот, если Майкрософт занимался подрывной деятельностью в Германии, сразу возникает вопрос: какова могла быть его роль в отправке в Россию пломбированного вагона, того самого


Частности: 1, 2, 3, 4, 5, 6.
Какого?

наШествие X.I

Частности: 1, 2, 3, 4, 5, 6.


Нейросети и медиавирусы

Как вышел, или правильнее, как начал, а особенно, как продолжил выходить новейший БиБиСишный сериал "Шерлок", так до меня с завидной регулярностью стали долетать всякие высказывания, суждения и прочие аттеншнаттракторы про этих самых "таких разных Шерлоков", правда, некоторые, и даже лучшие из сравнительных обзоров грешат применением к оценкам исходного произведения (и его производных) критериев так называемой "большой литературы" по которым приключения Шерлока Холмса проходят как "однодневка" и "бульварное чтиво" и всё такое, хотя сами эти критерии — не просто дозрели до необходимости пересмотра, а как показало время, прям-таки перезрели, упали и померли, утянув за собой всю эту литературу, аки гангрена, и место им, если не на свалке истории, то уж точно, в музее ханжества человеческих заблуждений. Ещё забавнее во всём этом потоке то, насколько в нём низка концентрация мужского начала: подавляющее большинство суждений, описаний, мнений и т.п. — это генерящиеся женским полом специфические переживания, ввиду чего, не знай я, о чём идёт речь, решил бы, что это какой-то окололюбовный психологламурический романнн, просто герой в нём — сыщик по профессии и доктор Хаус по призванию. Причём, любопытно, что если про того же доктора Хауса, например, высказывания, в основном, короткие и одноплановые, будь то вспоминание какого-нибудь из его афоризмов или упоминание в качестве аналогии, то про Холмса пишут целыми нарративами-дискурсами, клубками слов и лентами текстов, а то и заворачивают на ролевые игры.. Единственное более-менее развёрнутое "мужское" обсуждение в ЖЖ попадалось несколько лет назад, это было огромное дотошное, прям какое-то ананкастно-эпилептоидное обсуждение ляпов и неточностей советского фильма, с маниакально-реконструкторским разбором его несоответствий Духу Старой-Доброй Англии, коих, конечно же, нашлось более 9000, что, всё же, чуть меньше, чем нашли в''Титанике'', даже притом, что вообще-то, самими англичанами советский фильм считается лучшей неанглийской экранизацией. С другой стороны, действительно, классическое дедефтиво — это такой жанр, не шибко-то пригодный к прям-таки обсуждению; в этом смысле он подобен комедии положений, ну в самом деле, действие, да и действие. Это же не пространный нравоучительный сериал психологический роман, при котором от эстетствующего сноба прям-таки требуются высокопарные рассуждения о том, как витиеватости описаний природы отражают сложность душевных движений героев, а идиотские поступки героев в классическом варианте символизируют несовершенство мироздания и возвышенной, но греховной тщеты всего сущего, а в постмодернистском — ничего не символизируют, а просто эстетически переливаются, как игра, узор, дым, огонь, вода...; и даже не исторический роман, карнавально-пафосное фентези, в котором орки, эльфы и прочие гномы носят имена персонажей из учебника истории, а более-менее интеллектуальный жанр, где важна последовательность и связность, а ружью, которое не стреляет, как-то необязательно всё время висеть на видном месте, а уж тому, которое выстрелит — тем более. Более того, это ещё дальше от такого жанра, как философский роман, который безотносительно эпохи, количества и типажей персонажей и разнообразия сюжетных дуг повествует исключительно о том, что "выхода нет", и его изомеров, например, утопии (в двадцатом веке слившейся с хронологически более поздней антиутопией и в ней растворившейся), повествующей о том, что "выхода нет, но выход есть, главное — найти правильный вход", и собственно, антиутопии, которая в свою очередь повествует о том, что "выход, конечно, есть, но выхода, всё равно, нет, какой вход ни выбирай"; и ещё дальше от, например, эзотерического романа, смысл которого, так же независимо ни от чего, в том, что "Большой Брат следит за тобой". Уже молчу про такие термоядерные жанры, как философско-психологический или философско-исторический роман или эзо...пов... эээ... тизер.


Программисты-(и-)маньяки

Совсем другое дело, когда в атмосферу намешано всяческой психологии, поведенчества, девиаций, подсознаниев, юнгфрейдистского фрейдюнга, с помощью которых в наши выполняется высокотехнологичное оживление персонажей путём смешивания ингредиентов согласно таблице для получения заданных характеристик. На скрытом, тайном и "непознанном", том, что не сказано явно, но на что указывает мелкодисперсная намёчно-образная пыль деталей повсюду, фокусируется то внимание, которое раньше притягивала всяческая эзотерика, что открывает бесконечные просторы для... В общем, в результате обкатки технологии изготовления Героя с оглядкой на запросы зрителя и конъюнктуру настоящего момента, можно констатировать, что всё пришло к такому положению, при котором, как про отечественную промышленность говорят "что бы русские ни делали, у них получается автомат Калашникова", про искусство можно сказать: какого бы персонажа ни создавали в кино интеллектуалом, получится либо психопат, либо доктор Хаус. (Возможен ещё образ клоуна фрика, но это уже бугагашечки вариант пародийный, следовательно, вырожденный.) Романтизация и эстетизация психических расстройств и пограничных состояний из локальной перверсии, свойственной элитарной культуре, выйдя в массы, превратилась чуть ли не в бич культуры массовой, эффектно оттенив собой вечный флёр перверсий этических.


Ещё о нейросетях

В общем, про "новых" и "таких разных" Шерлоков пишут практически одни женские зрители. :) Мало того, пишут они — про карахтеры, чуйствия-эмоции-переживайшенз и т.п. В общем, женщинам нужен Герой, чтобы быть женщинами активно. Дай женщинам Героя и они будут фантани...зировать, читать мысли, угадывать чуйствия, неосознанные мотивы и тайные желания, страхи... и генерить переживания и фантазийные образные конструкты на тему внутренней жизни Героя и символической нагрузки деталей, его окружающих.

Забавно, что, как показал сетевой запинг-стопинг-тупинг-серфинг, в интернетах нашлось и кое-что, сказанное о них, женских зрителях, самим Холмсом:

"Из всех представителей рода человеческого самый опасный — одинокая женщина без дома и друзей. Этот безобиднейший и даже, может быть, полезнейший член общества — неизменная причина многих и многих преступлений."

И гениальное главное:

"Опасно отнимать у тигрицы тигренка, а у женщины ее заблуждение"

Более того, я даже и не знал, что оказывается, это прям-таки мемы.

Так вот, в числе всего такого прочего долетела ссылка на пост из сообщества, посвящённого БиБиСишному сериалу "Шерлок", в котором женская сущность всех высказываний, что Дойла Холмса, что о Холмсе, включая и (около)сексогендерноигровые подтексты второго, оказалась доведена до.. эээ.. толи абсурда, толи логического конца, толи пика, толи совершенства. И главное, КАК там автор текста сперва отождествляет себя с героиней сериала, потом во всём тексте пишет о себе ней, конечно же, в совершенно превосходных степенях, мол, смотрите все, какой я Ирен Адлер тонкий игрок чувствами на нервах и слабостях, как вульгарно такого великолепного игрока называть манипулятором, когда она самого Холмса почти обставила. Прям, как в песне известного персонажа:

О, наслажденье — скользить по краю!
Замрите ангелы, смотрите, я играю.
Грехов моих разбор оставьте до поры,
Вы оцените красоту игры!

Пусть бесит сяветерр жестокий,
В просторах житейских морей,
Бе леет мой паа рустакой одинокий
На фоне стальных-ка раблей.



Реальная виртуальность

Как давно замечено, блогосфера переполнена взирающими свысока людьми, преимужественно женского полу, которые в свои 4 года всё про эту жизнь, и про этих людишек вокруг — поняли, в отличие, разумеется, от всех остальных и, разумеется, могут упражняться в скрытом влиянии и внушении и сподвигать окружающих на любые переживания и действия. В общем, все 2х333 удовольствия. Хотя, во избежание недомолвок и кривотолков оговорюся, что люди, стоящие за текстами, на этих персонажей едва ли похожи, а я — исключительно о персонажах, виртуалах, как сказали бы раньше, не знаю, говорят ли так именно о персонажах сейчас, а то значение слова успело измениться, а не их авторах, тем более, когда речь, как в данном случае, заведомо идёт о ролевых играх.

В посте по ссылке злобная гражданочка автор пишет, что, мол, злобная гражданочка Ирен Адлер и Шерлок Холмс оказались зело родственными душами, чуть ли не близнецами, только играющими разными фишками, и именно потому они — друг-другу прям-таки пондравились, однако, поэтому же не заметили этого и упустили ЭТО это, увлечённые своими ацкими играми, как она пишет, "завораживающей партией в шахматы". Я, понятное дело, кина не видел, но благодаря психотронным программистам в наши дни ситуация понятна, и из полученных общих представлений о характерах описываемых персонажей и об их игровом поле (логика как символические шахматы, не имеет вероятности, блеф тут невозможен, а вот психологические игры — прям-таки стоят на взаимосвязи вероятности и эмоций, и основаны на блефе, что, скорее, символически соответствует покеру), я бы предположил, что при даваемом автором раскладе оба играли в несколько другое: Холмс разглядел в ней Нечто — и, действительно, играл в шахматы, а злобная гражданочка разгледела в нём Что-то — и играла в покер; странности начинаются дальше: он надеялся, что она и будет играть с ним в шахматы, а она — что навяжет ему свой покер, а в апогее выманипулирует его на адын папитка крутануть рюсский рулэтка; однако он это дело просёк, и принял контрмеры. Хотя честно говоря, несмотря на то, что благодаря наработанной к нашему времени огромной базе архетипов и шаблонов ситуация описана совершенно прозрачно, чтобы "читаться" даже вне сюжетного контекста, глянуть малюсенькое видео в другом посте из того же сообщества оказалось достаточно, чтобы понять, что я в своём "репертуаре" довольно далёк от истины, так как даже при всех поправках шибко полагаюсь на классического персонажа, каким и знаю его по оригинальному тексту и советскому фильму (в которых он, смею утверждать, идентичен) и каким он мне более созвучен, а в сериале Британской всемирной Радиовещательной Корпорации он совсем, даже принципиально, другой. Раковая опухоль популярной психологии сделала с мировосприятием современного человека своё чёрное дело :) С другой стороны, отсутствие историчности в эпоху психологической технологии — это плюс; наконец-то от неё избавились — ну её к лешему, эту историчность; всё же, реконструкторство — это отдельный самоценный жанр, но скрещивание его с содержательной настоящестью и само по себе приводит к выхолащиванию последней, а тут ещё и это...


Сад расходящихся... фишек

Кроме того, порыскал я по тому сообществу, почитал комментарии, там постоянно всплывало имя Майкрофта, причём, как-то неопределённо, туманно и окутанно тайной, не как всего лишь брата Шерлока, эпизодического персонажа, придуманного Дойлом, чтобы (по многочисленным просьбам британских трудящихся и прогрессивной общественности, а по слухам, и самой Королевы) обеспечить его триумфальное воскрешение после встречи с Мориарти, а как, если не самого Мориарти до встречи, то как этакого Призрака Автора, пути которого неисповедимы, который здесь и везде, который — что-то вроде "невидимой руки рынка", действующий фоновый фактор или источник энергии, приводящей в движение весь сюжет. Это меня растеряло: хоть я и самолично прочитал пару-тройку десятков рассказов в своё время, никогда не был таким уж поклонником историй про Холмса, и даже советского фильма, и это давно покрылось пылью в дальнем углу памяти, как вроде и хорошая, но отнюдь не актуальная вещь, но чтобы всё забыть НАСТОЛЬКО... Уверенность в собственной значительности в ясности собственной памяти покинула меня, громко хлопнув дверью по голове. "Хотите об этом поговорить?", — горестно вздохнул я и накатал Народу рассеянное письмо с не менее рассеянными вопросами: а кто такой Майкрофт; а правда, ТОТ ли это Майкрофт, или это я имя перепутал, или я с рельс сошёл, или поезд с ума сплыл?.. Народ, разумеется, удивился моей неосведомлённости в таких простых и естественных для любого человека вещах, но совершенно не подав виду выдал справку, кто такой Майкрафт по фамилии, где работает и в каких отношениях с Шерлоком. Вот после этого-то я забыл всё и Начал Вспоминать... Новых Шерлоков я не знаю вообще, так почему бы не хотеть об этом поговорить поговорить про старого, который, всё равно, уже давн и неправд.


Мир есть текст. Текст есть мост. Мама мыла раму. Ферштейн?

Так уж получилось, что мне, пусть и не помногу, но пришлось читать в оригинале и Холмса, и Пуаро, и Мисс Марпл, довелось даже По, и как раз, самое его известное (после невер-мор-каррр, конечно:) и считающееся прородителем жанра "Убийство на улице Морг". В достаточной мере по вкусу, вернее, по интересу пришлось, наверное, только первое (по иронии судьбы, хронологически последнее); даже не могу сказать, что это на фоне нашего фильма, поскольку я не был его поклонником, да и смотрел лишь "пунктиром", а Шерлок Холмс и Доктор (!) Ватсон были для меня примерно, как Карл Маркс и Фридрих Энгельс, а интерес к фильму появился благодаря (про)чтению. У По герой раскрывает преступление посредством интуиции и воображения, пытаясь "понять" в смысле представить картину, изобразить её в воображении, это вносит определённый мистический компонент; самое интересное там, по-моему, особенности контакта героя со внешним миром в плане того, как он встраивает информацию из мира в свою картину и как выносит найденные в этой артефакты (мысли, наблюдения, детали) в реальность и применяет их к её условиям. У Кристи повествование тянется лениво так, как будто это не детективы, а новеллы, дни идут, пока в квесте потихоньку собираются, валятся в копилку артефакты, значение которых неизвестно до момента, когда их наберётся критическая масса для удаления сразу четырёх слоёв кирпичей складывания правильной картины, а логические построения в массе своей рекурсивны, придуманы задним числом; в повествование заложена логика "дорогу осилит идущей", что в переводе на предметный язык это означает наличие нескольких условий: Во-первых, любая задача имеет решение при наличии критической массы AKA достаточной выборки деталей. Детали — это сигналы, поступающие из окружающего мира постоянно. Если их собирать, рано или поздно критическая масса набирается. Если быть внимательным-и-умным, она набирается быстрее, если нет, то требуемый для набора период неопределённо растягивается. И вот тут начинается паразитная рекурсия: не получил нужной информации — значит, был недостаточно внимателен или плохо старался. Короче говоря, река уже есть, труп врага тоже, и он обещательно обязательно будет проплывать, надо его только не пропустить, дождаться и выловить. При таком положении дел никогда не известно, что как будет развиваться, проактивная работа мысли и логика отсутствует как класс, а сыщики, что Пуаро, что мисс Марпл — как бы все из себя обычные люди, только с пунктиком, Пуаро даже инспектор, просто они ну очень наблюдательные и умеющие складывать картинку из стихии накапливающихся неспешно деталей, для накопления которых нужна жизнь, день за днём, с бытовыми наблюдениями, в результате чего получаются такие рельефные живые характеры, что ещё более сближает всё дело с жанром новеллы. Объяснение задним числом можно придумать чему угодно, и у самой Кристи в этом смысле был пунктик на неожиданности развязки, вплоть до полного волюнтаризма и попрания здравого смысла. Я, мягко говоря, не люблю эффект обманутых ожиданий вообще, и помню, меня прям разозлил финал с доктором Шеппардом и, пусть в меньшей степени, с семейкой Экрейдов или как их бишь там, если я ещё не всё путаю, мол, столько читаешь--читаешь — и на тебе, шоб в конце вот такая фига... Бр... Сразу после такого Холмсы были — просто каким-то бальзамом на душу :) Это уже был не ленивый квест, а настоящая экшн-адвенчура (не зря вдеь "приключения"), то есть просто сам по себе текст — драйвовый, динамичный, а главное, с нормальной логикой. И сыщик — именно действующее лицо, он анализирует информацию, строит предположения, просчитывает и совершает шаги, рассуждает, строит цепи связей, которые требуют проверки, то есть он проявляет креативность и занимается не наблюдением и собирательством, а исследованием, в его мире ответа ещё нет вовсе, найти ответ означает его творчески сконструировать и обосновать, всё это — в отличие от прохождения квеста, в который клад ответ заложен изначально.

Однако, перед этим постом я прочитал-таки несколько рассказов, уже по-русски, и... как-то... толи эмир постарел, толи ишак устал, но какого-то особого драйва в общем случае не обнаружил, он присутствовует фрагментарно, и как оказалось, довольно большую часть составляют описания Ватсоном своего героя, перемежающиеся с торопливыми вводными и примечания и т.п., в общем, те самые дневниковые записки биографа, перемежающиеся вводными. Уж не знаю, толи это из-за того, что тогда было по-английски, а теперь — по-русски, толи дело в адаптации текста для неанглоговорящей публики: ещё тогда, давным-давно, я сравнивал адаптированную и неадаптированную версию текста, разницы нашлось немного, главным образом, это урезание описательной стороны, причём, описания становились более лаконичными, без цветистостей, но точность не страдала. Для примера взять (пишу наобум, просто для иллюстрации): слова типа: "Тут в тишине послышались отдалённые негромкие осторожные шаги. Он еле-слышно, но властно прошептал "Тихо, идёт" и властным жестом руки вжал меня в стену. Мы оба затаились, наши силуэты растворились во мраке, теперь увидеть нас было невозможно", в адаптированном варианте звучат примерно так: "Послышались осторожные шаги. "Тихо, идёт", — шепнул он, толкая меня к стене. Мы замерли". Как-то так. В общем, сами тексты сегодня кажутся, в большой степени теми же новеллами. Советским же фильмом я заинтересовался именно читая английские тексты, точнее, заинтересовало то, что в нём разные истории увязываются между собой: в одной серии три-четыре истории переплетены в один клубок, и по касательной, через детали, проходят ещё столько же, образуя схему, плюс к тому, персонажи доведены до состояния полноценных характеров, чего у Дойла как-то не... Короче говоря, перед этим постом посмотрел и советский фильм целиком, лишний раз убедился в том, что cоветский Mister Н. и дойловский — это буквально одно и то же, но о связи фильма и поста и вообще, о причине, по которой я взялся его писать — в самом-самом конце.


Who is Mr. H?

Гражданочки при наличии Героя всегда найдут, что обсудить, но лично меня несколько удивило не само то, что обсуждают или что обсуждают именно они или то, что все они говорят именно о самом Холмсе и его взаимоотношениях с Ватсоном, всё у них крутится вокруг его психологии и "богатого внутреннего мира", а события, слова и детали кино обсуждаются исключительно в одном ключе: "как оно дополняет портрет Героя", а то, что Шерлока обсуждают, в отличие от того же Хауса, целыми большими клубками слов, целыми дискурсами, в общем, удивил сам формат речи. Мне захотелось добавить в ту же копилку (со взгляда глазами человека двадцатого двадцать первого века) только не на женского героя, не на женском материале и не по-женски, а совсем наоборот.

Перед тем, как приступить — в качестве приколирического отступления, играющего роль вступления, небольшой хохмоцентрический сюжет:
В наши девяностые, когда в столициях, миллионниках и прочих больших городах разразился бум толкинизма и прочих ролевых движений, в одной радиопередаче приглашённые в гости толкинисты рассказали шутку про три степени толкинутости:

1. Заинтересованно: "Почитал — понравилось".
2. Воодушевлённо-бравурно: "Всё так, я сам видел, только что оттуда!".
3. Многозначительно: "Ээ, нееет, мастер, ты неправ. На самом деле, не так всё было...".

Так я и узнал о существовании писателя Толкина.
Всё, отступление кончилось.


Частности: 1, 2, 3, 4, 5, 6.
Раздватрипроверка.

Психологический тест. "Ваш тип личности"


Ваш тип:
"Робеспьер."



Скорее всего, Вы владеет мощной аналитической логикой, стремясь во всем дойти до первопричин, понять устройство объективного мира. Подходите к этим вопросам непредвзято, творчески, демонстрируете неожиданные логические ходы.

Ваши интересы больше направлены на общие, глобальные закономерности; примером соответствующих наук могут служить математика или философия. Бескомпромиссны в установлении истины, готовы отстаивать свою точку зрения в споре с любыми авторитетами.

Склонны скорее к изучению абстрактных вопросов, к теоретической деятельности, нежели к практике и производству. Отличаетесь глубиной понимания вещей. В общении с людьми уступчивы, внимательны, умеете выслушать собеседника. Привержены простому, без излишеств, образу жизни. Одеваетесь обычно неброско, предпочитаете полутона и простой покрой.

Стремитесь познать разнообразие мира человеческих чувств и отношений. В общении вежливы и доброжелательны, придерживаетесь определенных этических канонов, которых, однако, явно не хватает на все случаи жизни, так что приходится постоянно заботиться о дальнейшем совершенствовании в данной области.

С интересом читаете художественную литературу, смотрите фильмы "о жизни, о любви".

Терпите страдания по поводу недостатка волевых качеств. В быту бываете недостаточно организованны, чаще, чем следует, находитесь в состоянии "расслабленности", несмотря на присущее Вам трудолюбие. Не обладаете уверенностью в своем физическом самочувствии.

Нуждаетесь в ярком эмоциональном фоне. Испытываете удовольствие от общения с живым, эмоциональным собеседником. Сами также в разговоре проявляет эмоции.

Особое значение придаете вопросам эстетики. Думается, - Ваш идеал - всеобщая красота и целостная гармония мироздания. Люди, творчески владеющие данным аспектом, наполняют Вас новым энтузиазмом.

Межличностные отношения с человеком такого же склада

Это — отношения людей оди­накового типа. У Вас дей­ствуют идентичные функции, а значит, информация легко переда­ется от одного к другому. Такие отношения исключительно продук­тивны в контактах учитель-ученик: никто не может научить быстрее и объяснить понятнее.

Однако, как только Ваши знания выравниваются, Вы часто становитесь более отчужденными, поскольку ничего нового не в состоянии друг другу сообщить, - оба информированы одинаково.

На одинаковые раздражители у Вас одна и та же реакция. Оба сильны и оба слабы в одних и тех же областях, так что не могут ожидать серьезной поддержки партнера по своим слабым функциям, и поэтому, зачастую, вряд ли будут особенно нуждаться друг в друге.

Даже беседовать друг с другом Вам может стать неинтересно: что подумал один — сказал другой.

Но, для каждого варианта есть свои проблемы, а может быть, - и решения. Если Вы правильно определили свой тип и тип Вашего партнера, то одно знание специфики взаимоотношений, вполне возможно, поможет Вам…


Пройти тест: "Ваш темперамент и тип личности. Что наиболее соответствует Вашему духовному складу "


Комментарий испытуемого:
Заразительная, всё-таки, вещь, енти тесты...