dead art (lifestation) wrote,
dead art
lifestation

Тёмные пыльные демоны из старого чулана

Забавно, что тогда, в 2003 году, из которого вывалился прошлый пост, я пребывал в совершенной уверенности, что точно помню, что именно у меня в руках на второй фотографии. Я был уверен, что это любовно разобранный мной будильник. Однако, собираясь выложить предыдущий пост, присмотрелся и увидел, что как бы не ни так. Во-первых, ЭТО — меньше того будильника в диаметре, во-вторых, будильник был зелёный, а тут какой-то, явно, другой цвет корпуса; ну и шестерёнки у будильника, во-первых, не могут торчать наружу, тут уж либо нет корпуса и виден механизм, либо есть корпус и невиден механизм, тем более, что шестерёнки у будильника никак не могут быть такими крупнокалиберными, да ещё и разноцветными. Так в голову попала бешеная вспоминалка, передающаяся пиксельно-волновым путём, и начала пилить; и вот, finally, эврика. Таки допилился.

Это не будильник, но близко: это часть от детских аагромных часов с маятником, таких, сантиметров в 20-25 диаметром, у них был массивный голубо-синий обод, в котором крепился прозрачный корпус с прозрачными передней и задней стенками, внутри него на прозрачных же пластмассовых осях были большие и красивые разноцветные пластмассовые шестерёнки часового механизма, медленно крутившиеся во время хода; впереди снаружи были яркие жёлтые стрелки, а сзади — большой цвета стрелок маятник изменяемой для подстройки скорости хода длины. Маятник и стрелки были съёмные, то есть, принеся часы из магазина, надо был ещё надеть стрелки на оси впереди, воткнуть маятник и ручку завода сзади — и пошли. Они пластмассово громко и размашисто тикали click-clock, click-clock, болтая маятником из стороны в сторону... По крайней мере, до того, какбыли разобраны.

Та штука в руках — часть механизма: большое круглое справа — это самая большая шестерёнка, полая, металлическая, внутри которой размещалась пружина, а шестерёнки сбоку — это металлический первичный редуктор, уменьшающий усилие пружины до маленького, приемлемого для передачи на изящный полуцветной-полупрозрачный пластмассовый механизм.. Короче говоря, это то, что от тех часов осталось после того, как я их разобрал. Покупали их непомнюгде: толи в Москве, толи в Чите. С одной стороны, я точно помню, как распаковывал эти часы в Москве на кровати в гостинице и, как потом они стояли над душой в номере и тикали ночью. С другой стороны, я точно помню, что именно на них один взрослый дядя в Чите научил меня определять точное время, а до того момента я знал только целые часы и что такое "половина", а он рассказал, что за минуты, как они связаны с часами, как на них показывает стрелка, где 10 минут и где 8 или 12, и что такое "без", например. А вот по электронным часам я не умел определять время класса до второго, во-первых, потому что — это сейчас я, глядя на механические часы, либо воспринимаю информацию визуально-образно, так сказать, по технологии Still Capture, что каждый раз, подобно оперативному определению права и лева в полевых условиях, требует своего кванта времени, либо (скорее) автоматически мысленно перевожу в двадцатичетырёхчасовую систему, а тогда — просто не знал о существовании двадцатичетырёхчасовой системы представления времени, и например, что час дня — это ещё и 13, а во-вторых, не знал, где на электронных часах часы, где минуты, и не видел, что они разделены знаком, посему на допотопном жидкокристаллическом табло отцовских ручных часов мне виделись просто четыре трудночитаемые цифры, как, например, 1979, что вполне могло равняться 6161, если посмотреть вверх-ногами — а поди разбери, где у них верх, где низ... Короче говоря, возможно, те здоровенные часы, о которых идёт речь — из тех некоторых, особо запавших, игрушек, которые покупались дважды: один раз в Москве, второй — в Чите.

Мысль выложить этот и предыдущий посты появилась, когда увидел сон (приснившийся, вероятно, ввиду того, что Россия в довольно скором времени, вместо вступления в ПЕР, готовится вступить во ВТО, за чем последует массированная копирайтизация алфавитобукв, цветопикселав и звуковолн, вплоть до разгула наркомании, порнографии и экстремизма в области авторских прав), во сне,, кроме всего прочего, я разгуливал по центральным улицам Иркутска и, размахивая дипломатом советских времён из искусственного крокодила (с одним из двух которых я некоторое время в школу даже ходил) с файловым сервером внутри и громко распевал песню со словами: "я торрентока-чааалка, я торрентока-чааалка, торренток-ка-чааал-ка яяя". Подоставал родителей вопросами, советские те дипломаты или нет, а то так и хотелось написать, что советские, но алгоритм коррекции ошибок упорно настаивал на том, что верификация не пройдена. Сошлись на том, что они — югославские, их привезли из Москвы в конце семидесятых целую пачку, всем друзьям-знакомым.

Заглянул я и в сам дипломат. В нём среди кладбища потерянных лет, школьных фотографий, схем от старой техники, статей из журналов типа "Радио" и разных проводков, в основном, телефонных, среди которых был и тот, который с иголочками (кто знает историю про "иголочки", тот понял :), нашлась вот такая штука.

Шарж чёрный final 700 (513x700, 147Kb)

Ядро здесь — это шарж на меня, подаренный на ДР во втором классе друзьями родителей и двумя их дочками. Собственно, шарж — это покраснело-пожелтелая бумага, где символически изображалось, что "есть" я такое, с магнитофоном и колбочками, а до предъявленного состояния эта картинко-аппликация "дозревала" долго.

Долго вспоминал, когда точно был сделан этот подарок, оказалось, что во втором классе. То есть в первом мне на ДР подарили такое, от чего я только и смог, что не произнеся ни слова, на подкашивающихся ногах медленно выйти из комнаты, это был настоящий магнитофон, впрочем, мной до того уже виденный (он был не совсем исправен, и родители его у одного товарища сменяли на три "дефицитные" японские кассеты), и он на тот момент уже был. А колбочки символизируют своего рода "химию" чем я как бы увлекался — и у меня наряду с игрушками и радиодеталями, были колбочки, пробирки спиртовки и прочие причиндалы, и даже был детский набор "юный химик", со всякими реактивами, пробирками и т.п. (которого в первом классе ещё не было), кстати, это тот самый набор, читая руководство из которого где-то полгода тому назад, мы с товарищем на несколько дней выпали в осадок от поисков "порошка питьевой воды". Фотография, вырезанная и наклеенная на бумагу — моя, а уж по дорисовке — сразу видно, что меня уже тогда воспринимали "зелёным нечеловечком".

Под зелёным стеклом моего стола всегда была свалка из каких-то бумажек, рисунков, картинок, фотографий, схемок, календариков, трафаретов, линеек, в общем, всех самых нужных вещей, которые только возможно сделать более-менее плоскими. Среди них 15 лет валялся и этот шарж, по ходу эпохи обрастая деталями.

Первым, как мне кажется, добавилась красная штука слева, где написано "Extra 90", это кусочек упаковки от кассеты — когда у меня уже был стереомагнитофон, но это был ещё СССР, где иностранные кассеты, коих был просто ацкий дефицит всю Перестройку, только начали появляться; и кто-то прилепил это дело на изоленту сзади — просто так, вероятно, это, как и гласят цифры было в девяностом году, хотя мне упорно кажется, что именно эти кассеты появились позже.
Следующей, году в 91 или 92, добавилась внизу ныне начисто выцветшая фломастерная эмблемка "Радиоканал 27", это как бы самодельный бейджек: в моей школе были клубы, один из которых назывался "информклуб", занимавшийся фотосъёмкой всякой ерунды, выпуском стенгазеты и сочинением "радиопередач" по школьному радиоузлу, не так, конечно, как в американских фильмах, про жизнь колледжей, но всё-таки. Его тоже добавил не я.
Последним, самым свежим "штрихом к портрету" стал стикер, который привёз из Америки ездивший туда по обмену одноклассник, в 1994 году, он их так мнооого привёз, что девать некуда было, вот, насувенирил и мне, тот у меня лежал под всё тем же стеклом без дела, ну и рано или поздно в чьи-то (и опять не мои) шаловливые ручки-таки угодил.

Так в течение надцати лет собирался этот портрэтт. Ещё одним элементом была бумажка, на котором калиграфически-фигуристо было начертано ИмЯ МоЕ, что призвано было продолжить фразу "Hello, my name is...", и косой срез сверху зачем-то был толи композиционно, толи конструкционно нужен для этого элемента, но он, этот элемент то есть, неумолимо потерялся в центр вселенной, а осталось — вот такое.

Всё, теперь точно, как сказал робот Вертер, пора на свалку.
Tags: 2012, pix
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments