dead art (lifestation) wrote,
dead art
lifestation

Category:

наШествие X.II

Частности: 1, 2, 3, 4, 5, 6.


... в ту же копилку (со взгляда глазами человека двадцатого двадцать первого века) только не на женского героя, не на женском материале и не по-женски, а совсем наоборот.

Перед тем, как приступить — в качестве приколирического отступления, играющего роль вступления, небольшой хохмоцентрический сюжет:
В наши девяностые, когда в столициях, миллионниках и прочих больших городах разразился бум толкинизма и прочих ролевых движений, в одной радиопередаче приглашённые в гости толкинисты рассказали шутку про три степени толкинутости:

1. Заинтересованно: "Почитал — понравилось".
2. Воодушевлённо-бравурно: "Всё так, я сам видел, только что оттуда!".
3. Многозначительно: "Ээ, нееет, мастер, ты неправ. На самом деле, не так всё было...".

Так я узнал о существовании писателя Толкина.
Всё, отступление кончилось.


Есть ли у вас степень, сэр?

Никто почему-то не говорит, что если у Хауса, кумира женщин, с этикой всё сложно, запутанно и противоречиво (то он моральный релятивист, то наоборот, то он над схваткой, то на стороне, то ему пофиг, ну там всякие брожения, дилеммы, внутренние конфликты или "горячие" конфликты с социумом как таковым), то у оригинального Холмса этика — самая простая, буржуазная, прямолинейная до чёрта, без каких-то искусов, изломов, конфликтов и внутренних противоречий — настолько, что стать желчной и раздёрганной "интересной личностью" ему даже не светит. Ему постоянно приписывают качества Остапа игрока, хотя он (и у Дойла и в нашем кино) абсолютно, категорически, никакой не игрок, а исследователь, и люди его исследовательский интерес воспринимают как азарт игрока, а внешние сходства с игрой его работе иногда придаёт лишь только одно то, что исследуемый кейс, понимаете ли, совершает ответные действия по ходу исследования, вроде как, если лабораторная крыса, которую, по условию эксперимента, нельзя усыпить, кусается; ну или, генератор, конденсатор или трансформатор Теслы — бьётся током, а лампочка — слепит и жжётся.

Так вот, тот Холмс, который Шерлок у Би би Си, это по сути Майкрофт у Дойла, та злобная гражданочка, которая так эффектно, без дураков — эффектно, описывает Шерлока и его игры с Ирен Адлер по ссылке, описывает оригинального Майкрофта, будь он не в высшем свете, где каждый мнит себя гением слова и Спрайт не продаётся, а на месте Шерлока, живи он обычной городской жизнью и занимайся он бытовым сыском. И её Ирен Адлер имела удовольствие играть в игры — с представителем типажа Майкрофта, и проиграла — Майкрофту, и представления Шерлока об игре и через игру, описанное той злобной гражданочкой, это представления Майкрофта. О жизни и успехе.

О Майкрофте заговорить меня надоумил маленький разговор о нём, упомянутый мной в предыдущей серии. О взаимоотношениях Холмса и Ватсона сказано многими и много, а вот о взаимоотношениях двух братьев Холмсов — как-то негусто, между тем, при взгляде из двадцатого двадцать первого века, Майкрофт — не просто эпизодический персонаж, который обычно в тени, но изредка оказывает Шерлоку коррупцию протекцию и изредка появляется в фокусе для разнообразия, а прям-таки целый фактор, настолько мощно, если не описывающий непосредственно, то влияющий или повлиявший на характер Шерлока, что на нём просто нельзя не остановиться. Но всё по порядку.


Итак, Шерлок Холмс.

Самая главная, стержневая характеристика его личности — это целостность. И именно самоценное стремление к целостности можно считать образующей личность чертой, которая определяет и стиль мышления, и упоминавшуюся ранее личную этику и представления о хорошем, правильном и полезном, и поведение, и даже социальные взаимодействия. Какую целостность я имею ввиду: в первую очередь это адекватная внутренняя непротиворечивость картины мира, подразумевающая такие вещи, как обязательную связь представлений о реальности с этой самой реальностью, рациональную критичность, тенденцию к разрешению, а не рационализации или вытеснению противоречий,в общем, максимально возможное снижение когнитивных искажений, автоматически подразумевающее независимость отношения к разным вещам, суждений и убеждений от желаний, предвзятости, настроения и прочих вещей типа "что сегодня съел", "с какой ноги встал", "какая муха укусила", "какая кошка пробежала", "кто тут главный", "кто кому чего должен", "кому выгодно", "на чью мельницу эта вода", "что мне с этого будет", и всего такого прочего, в общем, это примерно можно описать так: в мире всегда есть стандартные и нестандартные ситуации, но это не повод разводить двойные стандарты; также это предусматривает стремление к адекватной обработке информации для того, чтобы заслуживать доверия и быть достаточно надёжным и справедливым и доводить суждение до состояния независимости от субъекта. Естественно, поддержание этой самой целостности, будучи жизненноважной функцией личности, требует постоянной интеллектуальной работы и мышление развивает. Сам человек может говорить, как это делает Холмс, о логике, но это, в первую очередь, обычно не проговариваемая влоб жизненно необходимая ценность, которая есть целостность по форме и справедливость по содержанию; он может говорить о дедукции, но это, по сути, индивидуальный стиль мышления (логика — общее для всех, эвристика — индивидуальный стиль), кстати, он может говорить об интересе к делу, а вдруг в процессе окажется, что вопрос — не в деле, и даже не в интересе, а в справедливости и в том, что мир — цельный, и в нём вещи взаимосвязаны, да кстати, где-то в этом и суть мышления как такового.

Раз уж пришлось раньше "потрепать" такое понятие, как этика, то когда уж речь зашла о справедливости, то уж сам бог велел её как-то описать. Да-да-да, прямо в одном предложении уж-уж-уж три раза, это такой длиииннный лингвоархаизматический жежешный ёж-паразит, пользы в котором нет, но всё же, прирооода, экология и всё такое.

Так вот, простая этика:
  • Полиции — содействовать, а при возможности помогать непосредственно, и даже не для того, чтобы иметь там контакты, и не для того, чтобы меньше сажали невиновных, а виновных — больше, а просто потому, что "делаем одно дело".

  • Закон, по большей части, справедлив, но это для стандартных случаев, посему нестандартные ситуации надо решать как-то иначе. Полиция стандартными средствами в стандартных си туациях, а "я" остальными в остальных.

  • Закон нарушать не надо, но если очень надо хочется (предыдущий пункт), то можно, но осторожно — так, чтобы никого, кроме себя-любимого, не подставить.

  • Предвзятость — большое зло.

  • Двойные стандарты — ещё большее зло.

  • Джентельменство (в плане дружелюбия и вежливости), когда это не формальный стиль, а настоящее состояние, зело облегчает жизнь, что хорошо для души а главное, расширяет возможности информационного обмена, что ещё более хорошо для дела.

  • Эмоции сопутствуют человеческой жизни, они бывают и полезны (особенно, когда у других) и интересны, но думать мешают, не идти у них на поводу — хорошо и правильно, но не всегда легко, а подавлять-контролировать почти невозможно, посему — канализировать в некритичные области (например, в искусство), а в критичных — железнообязательно корректировать когнитивные искажения, им сопутствующие.

  • Превосходство — не демонстрировать.

  • Корону не носить. — Снобизм достоин презрения.

  • Все — равны. Точка.

  • Уважать — всех, по умолчанию.

  • Помогать бедным бесплатно, либо за символическую плату. Чтоб было.

  • Среди клиентов бедные должны БЫТЬ. (Кстати, кроме кокаина, ещё и это роднит его с Фрейдом).

  • Думать — это хорошо. Это так хорошо, что для этого все средства хороши, будь то табак или что покрепче в трубке или, вообще, кокаины с морфинами. И опять три раза в одном предложении хорошо-хорошо-хорошо, это, конечно, тоже лингвохаризматический паразит, но по совместительству это ещё и сверхтекстуально-аффирмационный ЛСД, который в наши дни просто необходим для эффективного расширения сознания.

Кстати, о пристрастии Холмса к веществам, то, что он, кроме того, как табакококурильщик, ещё и морфинист-кокаинист и всё такое, хотя это не имеет отношения к этике, стоит сказать отдельно. Во-первых, психостимулятор кокаин в те времена использовали все, кому не лень, а Холмсу оно надо было для элементарного повышения работоспособности, ну представлял человек себе так повышение концентрации и снижение утомляемости, а что до морфина, так уж и героин в те времена кушали от кашля, так, что по соответствующим времени представлениям, это было примерно то же, что сейчас — даже не алкоголь, а кооооффий и разного рода ядовитые энергетические напитки. Кроме того, Холмс имел интерес к медицине и был хорошим химиком; а, как говаривал один вундерхимик, будучи по совместительству лучшим виноделом города и окрестностей (включая областной центр) ещё советских времён, являясь по сути Неуловимым Джо от этого "бизнеса" тогда же: "В природе не существует такого химика, который бы хоть раз в жизни не сварил что-нибудь и не заторчал с этого", гипербола, конечно, но мысль, думаю, понятна.

Далее, что мы знаем о самом Шерлоке: он изучал химию нормально, медицину без системы, скорее всего, как продукт смежного сперва с химией, а потом и с сыском из интереса — как придётся, по собственной инициативе и в меру потребности а-ля хобби. Если его интересует, он проводит опыты прям дома, бывало, взорвёт что-нибудь, потом сам же ходит в ожогах, зато — получил очередной новый метод для своей работы. То есть дедукция-дедукцией, а критерий частной истины — практика, а критерий практики — целесообразность. Побочный эффект такого подхода — недостаток системности знаний в специальных областях, который в дальнейшем, теоретически, может восполняться, а может давать кумулятивный эффект, Холмс склонен к первому. Далее, он, с одной стороны, как бы и не любит лишнюю информацию вообще и художественную литературу в частности, но с другой, обнаруживает нехилые познания в этой самой литературе, то есть читал-то он много, нетривиально много, но бросил, да не просто бросил, а демонстративно открещивается, да ещё и не просто так открещивается, а пускается в рационализации — подводит базу под ненужность этого занятия, не упуская случая отозваться пренебрежительно, но осведомлённость, никуда не денешься, выдаёт. Далее, он и театрал, и прямо ценитель и знаток оперы, и на скрипке играет, и боксом занимался, прям, как Спиваков, причём, говорится, что он играет хорошо, между тем, скрипка — это такой инструмент, на котором хотя бы для того, чтобы играть даже посредственно, да что там, получить что-то мало-мальски музыкально слушабельное, надо и начать рано, и вложить приличное усердие, и потом практиковаться систематически. То есть и этому отдано времени и сил достаточно для того, чтобы оно стало тем запасом, который карман не тянет. Всё это, взятое вместе, превосходно и избыточно для своего времени, что говорит о его, скажем так, не простонародном происхождении, кроме того, у него имеется оксбриджское образование (не факт, что законченное, но кто-попало туда не попадал в принципе) вкупе с намертво впечатанным джентльменским воспитанием, несвойственным его нынешней среде, и даже знанием людских повадок, что выдаёт в Шерлоке принадлежность к высшей аристократии, узкому элитарному кругу масонов, свободно владеющих латынью с момента рождения, и бросающих свой первый победный клич ''FIAT LUX!'' ещё до того, как перерезана пуповина, к которому относится его семья и который он покинул, как только смог, и теперь старается не поддерживать никаких отношений без крайней необходимости, да и по необходимости — только с братом. Судя по отношениям с братом, Шерлок всегда имеет возможность вернуться в свет, но не делает этого, предпочитая мириться со всеми неудобствами, из которых для выходца из высшего света обычная жизнь мелкого человека в городе чуть ли не состоит, и лишь изредка, в крайней ситуации, обращаться к брату за каким-либо содействием. То есть у человека было всё, но он предпочёл стать чуть ли не маргиналом от фриланса, это ему было важно, настолько, что даже связи со своей высокопоставленной семьёй без особой необходимости предпочёл не поддерживать, мирясь с отсутствием, по крайней мере, на первых порах, элементарного достатка, о чём говорит обстоятельство, ставшее причиной встречи с Ватсоном — оба они, и Холмс и понаехавший-тут высококвалифицированный бомж-бессребреник Ватсон, искали компаньона для совместного съёма жилья.

Кстати, о материальном достатке, комфорте и отношении к ним. Холмс-таки живёт не абы-как, а в хорошо обставленной квартире, с хорошей хозяйкой, люди, которые окружают его более-менее постоянно, в общем, обычные (например, миссис Хадсон и тот же Лестрейд), но даже в таком, не самом низком, положении его манеры и образование резко контрастируют с таковыми у обычных горожан, пусть и из "старой-доброй Англии", что, как уже отмечалось, говорит о том, что он — пришелец из иного, сильно иного социального слоя. Общепринятое представление о его равнодушии к комфорту и небрежном отношении к мебели, то стол испортит, то занавески спалит, то стену прострелит... на первый взгляд, противоречит такой трактовке, но уже на второй — ни в коем разе. Тут всё проще: с одной стороны, по сравнению с тем, что для него естественно и комфортно, любой простой дом — это сарай, а любая обычная обстановка — дрова, не представляющий никакой ценности бросовый хлам, в котором никакого комфорта быть не может по определению, вроде, как для коренного жителя мегаполиса, вынужденного переселиться в дом с печью, без ванно-газоэлектроплито-горячей воды, и с сан-удобствами на улице, уже неважно, в десяти метрах эти удобства от дома или в пятнадцати; с другой стороны, вот джентельменство у него — автоматическое, впечатанное воспитанием и приспособленное к делу, а бережность к вещам — нет, просто не заложено в воспитанную модель взаимоотношений с миром, вот одно — просто есть, а другого — просто нет (к чему располагает то, что в детстве его семейство имело обыкновение то и дело менять место жительства, а такой опыт привязыватсья к месту не научает), да и поддерживать всякий там уклад-порядок он элементарно не умеет, тем более, что в этой обстановке ему всё — дрова и сарай, положительный по уровню комфорта с его точки зрения результат просто недостижим. А раз так, то чего зря метаться или себя ограничиватть?..


Холмс и Ватсон

Принято считать, что Ватсон — это своего рода поклонник, восхищающийся Холмсом, оттого и ставший его биографом. Между тем, и сам Холмс им, если и не восхищается, то уж точно, ну очень дорожит, и не как поклонником, а как близким человеком.

Представим картинку: Удалился, значит, Холмс из своего круга, живёт в мире людей жизнью, в которой всяческие его достоинства вроде образования, воспитания, артистизма, креативности и даже ума — никак не востребованы, более того, если он проявит какое-то из своих достоинств, просто в порядке самораскрытия, это никто не то, что не оценит, а даже не заметит, а если заметят, сочтут придурью, причудой и странностью. Вот, например, играет он на скрипке. А кому какое дело? Кому и за каким лешим эта скрипка тут нужна?.. Вот получил он способ идентификации крови — замечательно, но кто, кроме него самого, будет его применять? Лестрейд, конечно, скажет, мол, "Холмс у нас огого!", а миссис Хадсон выразит искреннее беспокойство за здоровье его, и даже не будет возмущаться, что тот испортил какой-то стол и чуть не спалил квартиру, ибо он — такой замечательный человек, ему — можно всё, что не кончается совсем уж плохо... Допустим, отношение к нему всецело положительное, и даже с завитушками пиетета на башенках авторитета. Хорошо, а что дальше?.. Он не демонстративен, но имеет склонность к делам артистическим, даже пробовал играть на сцене, но — это, всё же, оказалось "не его", а вот в жизни не прочь по(д)шутить или разыграть кого-нибудь, проделав, например, трюк с переодеванием. — А нафига?.. И вот, попробовав себя там-сям, проведя какое-то время в праздношатании и поиске для себя ниши, и только-только эту нишу нащупав, ещё не имея ни репутации, ни хорошего дохода, но уже занимаясь настоящим делом, объединившим почти все (кроме искусства, пожалуй) сферы его интереса и хобби, и поняв, что это — ЕГО дело, он встречает Ватсона, человека, который и достаточно образован, чтобы его, Шерлока, понимать и ценить не на волне восхищения "за глаза красивые" и общую эксцентричность, а "по делу", с компетентным пониманием, с другой стороны, достаточно решителен и надёжен, чтобы быть "в деле" и " в теме", кроме того, он разделяет интерес Холмса к естественным наукам и, как минимум, к музыке, и именно ему Холмс может не только заявить свою идентичность, мол, "не любит" он литературу и прочую "бесполезную информацию", но и объяснить, почему, и именно последнее произведёт впечатление, не вызовет согласия, но оценено-таки будет по достоинству, причём, а не за позу и даже не за кураж, а по существу. Есть ещё такой момент: когда занимаешься чем-то а-ля хобби, то есть "варишься в собственном соку", на каждом шагу вылазит: вот тут — знаю, а тут не знаю; тут понимаю, а вот тут не понимаю; тут умею, а тут — чёрта с два... И это происходит постоянно, буквально каждый день, и, чтобы хотя бы не опускались руки, просто необходима хоть какая-то опора, поддержка, ну хоть что-то, кроме собственного энтузиазма и твёрдого лба и/или хоть кто-то, кроме себя-любимого; а у Ватсона, как раз, есть более системные знания в некоторых областях, например, в той же медицине, и с ним хотя бы можно поговорить. Кроме того, Ватсон, между прочим, отлично понимает и дедуктивный метод Шерлока и, пусть он, что правда, то правда, человек военный, с прямоугольным мышлением, лишённый выдумки, креативной изюминки и всякой там "искры", метод он — понимает — и, если Шерлока нет рядом, не "лажает", а использует его вполне успешно и самостоятельно.

Расхожее впечатление восхищённой беспомощности Ватсона перед Холмсом, главным образом, произходит благодаря одной повторяющейся ситуации: Холмс сообщает ему нечто сам или просто заставляет слушать клиента вместе с собой, после чего спрашивает, что тот об этом думает или задаёт более предметный вопрос, на что Ватсон даёт как бы очевидный, но оказывающийся неверным ответ. Но это — своего рода коммуникативный сценарий, у которого две отчётливые стороны. Или функции.

Первая — развлекательная.
Шерлок-таки остроумный и изобретательный человек, он, пусть и по-своему, специфически, но пошутить — любит, и развлечь любит, и байку рассказать, и даже пококетничать при случае тоже. Ватсон оказывается в луже исключительно тогда, когда Холмс его фактически разыгрывает, его вопросы с подвохом имеют тот же смысл, что и, например, его неожиданное появление в какой-нибудь несуразной бороде, чтоб его все резко не узнали, после чего можно — внимание, фанфары — торжественно снять бороду, и лихо отставляя мешок и трость, предъявить собственную персону во всём её великолепии, мол, "Здрааасти, я ваша тётя! Не ждали? Ну, как вам шоу, господа дорогие?".
Короче, зачем делать что-то нудно-трудно и мучительно, когда можно сделать это же легко-весело и непринуждённо?..

Вторая — содержательная.
"Что вы думаете об этом, Ватсон?" Холмс спрашивает тогда, когда он уже засунул кролика в шляпу что-то себе скреативил, и уже имеет некую нетривиальную идею, до которой просто логикой не доедешь, требуется воображение или какое-то уж совсем специфическое знание, коим Ватсон не обладает, то есть на удочку он попадается не из-за логики, а из-за эвристики, то есть не из-за недостатка ума, а из-за недостатка либо специфических знаний, либо изобретательности, а это другое. Таким образом, вот этот розыгрыш — ни что иное, как способ Шерлока предъявить оригинальную на его взгляд, но сырую и нуждающуюся в проработке идею. А кому лучше всего предъявить мысль? — Тому, кто думает над тем же. Если человек думает над тем же, то можно сразу начать высказываться самому или сделать (мета)комментарий к его словам, ну а если человек не думает над этим предметом, как-то надо сперва спровоцировать на подумать, заинтересовать. Как? — А задать вопрос. Прямой или с подвохом, содержательный или риторический — зависит от обстоятельств. Если у человека есть ответ на вопрос, значит, он подумал и сформировал мнение, суждение то есть, включился в проблему, и теперь с ним можно дальше обсуждать суть дела и, главное, работать над мыслью; при этом вопрос обычно нельзя назвать риторическим, поскольку в ответ на него, кроме концентрации собеседника на проблеме, получаешь и его суждение. Если же заготовленного кролика в шляпе у Холмса нет, сценарий включения обходится и он сразу приступает к разговору о деле.

Кроме того, такая форма подачи мысли имеет ещё одну сторону, более завуалированную, у которой тоже была своя функция. Ватсон периодически делает попытки принять позу стороннего наблюдателя-биографа, в общем, кого-то вроде восхищённого поклонника, но Холмсу-то нужен не зритель, не почитатель, и даже не партнёр, а друг (хотя и партнёр в его деле — конечно, тоже весьма кстати); и он прилагает существенные усилия к тому, чтобы установить паритет, то есть взаимоотношения, основанные на символическом равенстве сторон и презумпции равенства субъектов, что при явном разделении зон компетенции можно назвать дружбой дополняющего типа. Как Ватсон ни отбрыкивается от этой роли, и вешает комплименты пачками, и старается улизнуть, когда очередной клиент хочет поговорить о каком-либо щекотливом вопросе с Холмсом наедине, Холмс демонстративно сообщает клиенту, а по сути — в очередной раз повторяет Ватсону, что у него нет никаких секретов от своего коллеги, более того, потом дотошно выспрашивает, что он может сказать о клиенте, о деле, не заметил ли тот чего странного, необычного. В общем, как Ватсон ни пытается прикинуться шлангом, мол, "А я что, я ничего. Сижу тут, примус починяю", Холмс его постоянно, буквально за уши, втаскивает в позицию Значимого Равного Другого. Что ему было нужно, это установление доверительных отношений, доверительность же требует постоянной подпитки и, главное, совершенной безопасности, поэтому Холмс не просто оберегает Ватсона в том плане, что категорически не позволяет создаться ситуации, в которой Ватсон окажется хоть в чём-то уязвлён, он не отпускает ситуацию даже до того состояния, в котором Ватсон бы мог начать комплексовать перед ним, что тот, кстати, иногда робко пытается делать, то есть никакого там "король-свита", никаких "начальник-подчинённый" и "мастер-подмастерье", даже никакой снисходительности, только тотальное равенство, разделённое функционально, и даже в случаях, когда ему "для пользы дела" приходится в каких-то случаях использовать Ватсона втёмную, он ситуацию решает активно — так, чтобы, не дай бог, не оставалось осадка. Единственное исключение — когда Ватсон женится; что для него означает почти потерю друга и, уж точно, партнёра-коллеги. Вообще-то, женитьба близкого друга — это, и само по себе, уже некоторое испытание, тем более, для Холмса, у которого больше друзей нет, и партнёров нет, да ещё и женитьба — это при его-то "несерьёзном" и недоверчивом отношении к женщинам. И только тут он позволяет себе завуалированный, если не иносказательный, упрёк, мол, Ватсон больше не будет изучать его метод. Естественно, об объективном равенстве говорить тут как бы не приходится, но социальное и символическое равенство сторон поддерживается жёстко, правда, справедливости ради стоит заметить, что в дополняющем варианте это не сложно, главное — сигналы не пропускать. Результат тоже может быть не так, чтобы совсем хорош, зато надёжно работает, и то хлеб.


Частности: 1, 2, 3, 4, 5, 6.
Tags: 2012, ШаХ
Subscribe

  • а ну и да не

    «Ну и ладно… ну и пусть и…» — так познают природу грусти; «Оно мне надо?.. Да плевать!» — а так кончают познавать природу большинства вещей, если…

  • О пропавшем сне

    Жил да был беспечный сон. Утром отправлялся он, на манер слона из басни, вдоль по улицам гулять. И чего он там гулял… — Мосек, видимо, считал……

  • Пирожки с собой, фонарики наголо или день влюблённых в мистера Н.

             by/ via dpmmax                   * * * Несут маньяки чикатилки и надписав их дарят всем и приглашают на прогулку:  — На…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments