November 1st, 2012

Радиосигнал

НЕО.   Мемуаура двоичная, триединая.


История первая.

Когда-то в закатанном в асфальт 1988 году игрался с осциллографом и ткнул в телерозетку, увидел какой-то подозрительный странный сигнал, стал шарить по каналам и обнаружил готовившееся к запуску на одном из каналов кабельное телевидение, а пока оно готовилось, показывало какую-то бессмысленную чёрно-белую картинку а-ля ZX-Spectrum wallpaper и крутило музыку. Думаю, в те времена, особенно, с учётом возраста, это было, по ощущению, сродни хакерству, да я и поступил-то точно так же, как в (увиденном лет на 10 позже) фильме «Хакеры» самый «зелёный» из их банды — записал эту музыку с телевизора как «трофей» в подтверждение того, что «здесь был я». Качество было ужасное, но не в том же дело.
Музыки было две, по всему, у телевизионщиков крутилась одна и та же кассета на автореверсе взад-вперёд, у меня из них не было ни одной. Одну сторону мы с товарищщччем распознали быстро, это был Франк Дювал с гражданочкой и альбомом, кажись, When You Were Mine, а что есть второе, я узнал только года через полтора, увидел заголовок в клипе на популярный тогда кавер группы DNA песни Tom's Diner; это, как оказалось, была Сюзен Вега, впечатлившая меня настолько, что я впервые (в обстановке строжайшей секретности, зато по-настоящему) зауважал женский пол, который, вообще-то, воспринимал примерно так, как представители диких племён Амазонии воспринимают «белых людей» — как часть окружающей природы.
В году номер 1990 или 1991 отремонтировал железяку какому-то знакомому знакомых па-аацанов (видимо, звукозаписному фарцовщику), за что он дал мне записать 3 полных кассеты чего угодно из его фонотеки; половину записанного составляли три альбома Веги, а буквально на следующий день мы с родителями уже ехали на какой-то курорт — и послушать это дело мне удалось один раз в дороге, ибо на том курорте несколько кассет у меня спёрли, ибо они были в диком дефиците, а эти конкретные были нарочито, просто кричаще новые и настоящие (в смысле не поддельные, и это в самом разгаре эпохи поддельных кассет). Так, только что заполучив «заветный приз», я тут же его лишился. Случая записать или хотя бы сколь-нибудь внятно услышать всё это ещё раз мне до скончания века, двадцатого, так и не представилось — и Вега осталась в памяти этаким эфемерным «светлым образом» (на самом деле, конечно же, тёмным, чёрно-серым, в палитре dark gray) ещё почти на 10 лет.


История вторая.

Когда-то в заархивированном на давно нечитаемые дискеты и похороненном в обнулённом кеше Альтависты самом хвосте девяностых я участвовал в жарких беседах в одном фидошном сообществе, посвящённом «компьютерной жизни», сетевой субкультуре, киберпанку и всему такому. При этом между мной и генеральной линией партии общей атмосферой сообщества всё время было некоторое напряжение, непонимание, меня — ну разве, что только не бесило, когда мне говорили, что я типа «один из» них, этих странных слов «нердов», да «гиков», суть конфликта до меня дошла ещё лет через 10, ну, чуууть меньше. У товарищщччей всё крутилось вокруг групповых идентичностий, поиска «своих» и «чужих», групповой нетакокаквсешности и претензий на элитарность, а меня с детства воротит от социальных игрищ, а интерес к компьютером был просто закономерным продолжением интереса к технике, а сетевое общение — просто стороной жизни, способом расширения маленького мира и общения с людьми, которые в иных обстоятельствах просто не могли быть встречены, а тем более, замечены, распознаны... Это воспринималось как новый уровень виток радиолюбительства, только в компьютерном и текстовом виде и без спорта, клубовщины, экзаменов, морзянок, лицензий и ограничений на объёмы и тематику разговоров. Так что, с одной стороны, и попытки вовлечения в социальные игры, являющиеся по сути знаком признания и формой принятия человека со стороны сообщества, у меня вызывали отторжение, с другой стороны, и мой настрой «я — не я, и лошадь не моя, а разве мы, вообще, знакомы» выглядел на общем фоне странно, вероятно, читался как враждебность; впрочем, я не один был такой, хотя, вероятно, у меня это одновременное «вписывание» и «невписывание» в благородное сообщество выходило как-то более спецэффектисто, чем обычно, этак по-чацки, впрочем, и кончилось примерно так же :)
Сообщество не было фендомным, но фанфиками в нём баловались; и бывало, всерьёз. По следам фильма «Матрица» писали несколько человек, а я, будучи избыточно «в теме», считал оный киношедевр откровенно неудачной претенциозной поделкой и был убеждён, что несколько небольших рассказов, написанных членами сообщества, были на голову выше оригинала (это суждение не о рассказах, а об оригинале). В фильме есть момент, где герои, видя чёрную кошку как «дежавю» происходящее при изменениях в программе Матрицы, узнают о том, что их здесь уже ждут враги, и я решил подколоть товарищщччей, мол, «вчера день начинался, а сегодня — опять, наверное, это засада...», получилось стихотворение «Нео». Начинался двухтысячный февраль.


История третья.

Даже человеку, в совершенстве знающему иностранный язык, даже живущему в иной стране и имеющему близкое образование сложно и трудно по-настоящему определить, что хорошо и что плохо в иноязычной литературе. А уж с поэзией, где большая часть текста буквально состоит из тропов, и редкое слово употребляется в своём номинальном значении, просто в силу особенностей формы, всё ещё хуже. Я в свои 13-15 вряд-ли мог хотя бы понять содержание иноязычного стихотворного текста.
Однажды гостил у деда в городе Чита, по которому перемещался исключительно пешком в силу исключительного незнания, на чём куда попасть и как потом вернуться, если попал не туда (впрочем, заблудившись, возвращался всегда с помощью одного и того же вопроса к прохожим «Как пройти в библиотеку на центральную площадь?», это любой мог пальцем показать). Практически заблудившись в очередной раз, я набрёл на сказочный магазин CD-дисков, в основном, компьютерных, где встретился нос к носу с двумя драгоценностями. Одна — это mp3 (с каким-то смешным потоком, максимум —192) дискография Веги, которую я уже не то, что отчаялся найти, а отказался от самого намерения, и готов уже был считать, что нет никакой Веги, «Тебе послышалось, Буратино. И вам всем послышалось!». Но где сейчас ТА дискография... То ли дело — другая драгоценность, о смысле которой я только догадывался как о чём-то потенциальном, это самый замечательный, лучший в своём роде (пусть не по функционалу, совместимости и безглючности, но по финальному продукту) Номер Пятый Мыш Домашний, универсальный измельчитель стен, растворитель границ и раздвигатель горизонтов, и расширитель сознания, разрабатывавшийся ещё под античные компьютеры с Вин-3.11 и пролежавший ровно 50250 лет в тёмных чуланах мироздания, из-за которого моей рабочей системой вплоть до 2008 9 года был Вин-89-98, а компьютер не обновлялся 10 лет, и только после того, как добрые люди подрихтовали сей софтверный убердевайственный вундервафель таким образом, что он стал с некоторыми неудобствами работать под более новыми системами и без диска, стал возможен апгрейд, так что я и сейчас его во всю использую. А тогда — шёл двухтысячный август.
Возвращаясь к Веге, всё же замечу, что всё было не так фатально, тогда уже были Enter не ты, в которых я удостоверился, что это не глюк, а нечто, существующее в природе, и даже скачал целых четыре :) песни (правда, тексты песен не читал — просто не знал, что их можно читать как стихи), но вдруг — целая дискография... Вернувшись домой, стал слушать... Обнаружил, что в песне Big Space в альбоме Days of Open Hand, третьем из трёх записанных мной десять лет тому назад, но так по-человечески и не отслушанных, есть строфа, близко похожая на строфу из стихотворения «Нео» полугодовой давности из предыдущей истории.

Big Space

Close to the middle of the network
It seems we're looking for a center
What if it turns out to be hollow?
We could be fixing what is broken

НЕО

ты ищешь смысл. А если его нету?
Ты ищешь путь. А если нет пути?
Ты ищешь центр. А если нету центра?!
Или он есть, но ничего внутри?

Кстати, о дежавю: Со мной довольно много раз случалось такое, когда — вспоминается что-то, слушанное или многократно слышаное в глубоком детстве, лет в 4-8, например, на английском языке, и вдруг, через четверть века, по памяти — понимаешь, что они там пели. Но в данном случае ключевое условие — многократность — не выполнялось в принципе, так что было ни понять, ни запомнить. Как такое получилось, я не знаю.











НЕО        



Совсем недавно начинался день, и
вот, день начинается опять...
И вмиг догадка: Дежавю. Явленье.
Ловушка! Ничего не избежать...

И тихий страх и разум напряжённый,
и в темечко — сухой горячий стук...
Открылась, как икона, обречённость.
Да, это он, тот самый мелкий "глюк

в программе", то, чего всегда боялся,
Незванное — само идёт к тебе,
ведь ты своим самоконтролем наслаждался,
зайдя за грань и обнажив предел.

И вот теперь, беспомощный, взираешь
на неизбежность вечной пустоты,
где Что-то тайное незримо изменяет
тот мир, который веря создал ты.

Оружье, пули... Если б только пули...
Знаешь сам, в них нет тебе вреда;
а люди в чёрном — лишь жужжащий улей,
они слабы, не для тебя чета.

Ты — победитель, в этом нет сомнений;
уже весь мир почти у твоих ног,
в твоих руках стихия направлений
и вечность алгоритмов и дорог...

Только... вопрос... Ты ж начинал — с вопроса!
Забыл вопрос? Или нашёл ответ?..
Ты — победитель. Победить-то просто,
но вот ответ... Ценой своих побед

ты ищешь смысл. А если его нету?
Ты ищешь путь. А если нет пути?
Ты ищешь центр. А если нету центра?!
Или он есть, но ничего внутри?

Реальность?.. А ты сам-то её знаешь?
Твой дар твой автомат — орудие побед
лишь для тебя, а тем, в кого стреляешь —
реальны их увечия и смерть.

Итак, две истины. Что более реально?
Ответь себе теперь лишь на один вопрос:
Ты избавляешь мир от снов? И от мечтаний?
Но что в тебе, кроме, твоих же, грёз?..



6.02.2000